21.03.2012 2354

Распространение революционных идей на территории Орловской губернии в XIX веке

 

В середине 90-х годов XIX века начался новый этап в революционном движении Российской империи. Время тщательно законспирированных малочисленных боевых организаций, укомплектованных интеллигенцией, прошло. Вырастали организации, в которых кроме революционной интеллигенции участвовали представители рабочих и крестьян. Этот процесс растянулся на многие годы, начиная с создания «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», и кончился оформлением партий социал-демократов и социалистов-революционеров. В 1905 году эти революционные партии заявили о себе как о серьезной политической силе. Важную роль в формировании революционных партий сыграла подпольная печать, и прежде всего издававшиеся за границей газеты «Искра» и «Революционная Россия», а также профессиональные революционные организации, распространявшие нелегальные издания.

Орловская губерния рубежа XIX - XX веков характеризовалась как преимущественно сельскохозяйственный регион с большими пережитками феодально-крепостнической системы. Это в значительной степени определяло социально-политическую ситуацию в губернии, и проявлялось, в частности, в том, что та часть местной молодежи, которая все-таки воспринимала прогрессивные и революционные идеи, оказывалась в общественной изоляции, а часто и не решалась открыто выразить свои взгляды. Например, известный революционер, уроженец города Болхова, Е.А.Преображенский так вспоминает свою юность: «В нашем городе этим летом единственная революционная ячейка состояла, по-видимому, из меня и моего товарища детства, сына местного купца Ивана Анисимова, впоследствии ставшего меньшевиком, и, кажется, эмигрировавшего вместе с белыми. Мы отправлялись с ним вдвоем за город в наиболее глухие места и выражали наш протест против самодержавия пением «Марсельезы», но так, чтобы никто, кроме нас, не слышал. Когда мы проходили мимо болховской городской тюрьмы - жалкого старомодного зданьица, где обычно содержалось десятка два мелких воришек и конокрадов, наши мысли уходили к Крестам и Бутыркам, где томились дорогие нам борцы против самодержавного режима». Царское правительство по-своему использовало общественное настроение в Орловской губернии. «Вот в эту тихую пристань с издавних пор правительство ссылало под надзор полиции представителей всех существовавших революционных партий, - писал в своих воспоминаниях социал-демократ Б. С. Перес, - Здесь живали Натансоны и Зайчневский, здесь в середине 90-х годов вырастала - среди поднадзорных по преимуществу - партия Народного права. Здесь в последствии всегда было изрядное количество высланных социал-демократов».

Изменения в тактике революционных орловских кружков в 90-х годах XIX века.

Но по мере углубления кризиса модернизации и трансформации, который был усилен экономическим кризисом начала ХХ века, революционные настроения распространяются и в орловском провинциальном обществе. Одной из первых революционных организаций, возникших в начале 90-х годов XIX века в России, была партия «Народного права», созданная в результате соглашения кружков Орла и Москвы. Руководили этой организацией Марк Натансон, Николай Тютчев, Петр Николаев, Елена Троицкая, Виктор Чернов. Несмотря на то, что существовала эта организация очень короткое время - полгода прошло от учредительного съезда до разгрома полицией – организация «Народное право» и ее программа оказались в центре дискуссии историков.

Однако, с историей партии «Народного права» связана другая не менее важная проблема: почему эта организация, состоявшая из выдающихся деятелей народнического движения, не оставила после себя заметного следа в Орле, а существовавший одновременно с ней кружок учащейся молодежи дал Орлу плеяду местных революционных деятелей?

Во главе партии «Народного права» стоял Марк Натансон, выдающейся революционер и талантливый организатор. В 1892 году он переехал в Орел из Саратова и устроился на работу в бухгалтерию Орловско-Грязинской железной дороги, куда устроил по протекции и нескольких своих друзей. Ядро будущей партии составили М.А. и В.И.Натансоны, Н.С.Тютчев, А.В.Гедеоновский, И.И.Комарницкий, С.В.Сотников в Орле и А.И.Богданович, М.А.Ромасев, О.В.Аптекман, А.Л.Блек, П.С.Степанов, Е.М.Троицкая, жившие в других городах. Основную организационную работу вел М.Натансон. Он хранил в голове списки всех известных революционеров, ездил по стране, разыскивал старых знакомых, договаривался с ними о создании партии. К осени 1893 года орловская группа Натансона имела связи в Саратове, в Москве, Петербурге, в Нижнем Новгороде, на Кавказе.

Но к этому времени деятельность революционеров находилась под пристальным вниманием жандармов, которые получили сведения об орловском кружке партии народоправцев из найденного во время одного из обысков письма Ю.Кулябко  Но только после того, как подпольная типография народоправцев отпечатала брошюру «Насущный вопрос», излагавшую программу новой партии, жандармы произвели аресты по классической схеме «ликвидации». Это произошло 21 апреля 1894 года во всех городах, связанных с Орлом. Разгром был полный: при обыске у Виктора Чернова в Петербурге обнаружили склад нелегальной литературы, у Надежды Лебедевой в Смоленске- 1000 экземпляров брошюры «Насущный вопрос», у Андрея Лежавы в Харькове - три пуда типографской бумаги. Этой операцией руководил лично начальник Московского охранного отделения генерал Н.С.Бердяев, завербовавший в свое время самого С.В.Зубатова.

Организация вместе с типографией была ликвидирована и больше не возрождалась. Глубокая конспирация привела к тому, что активная деятельность Натансона и Тютчева не оказало заметного влияния на умонастроение жителей Орловской губернии.

Одновременно с партией «Народного права» в Орле возникает кружок, объединявший учащуюся молодежь. Этот кружок возник в 1894 году.

Первоначально в него входили В.Н.Родзевич-Белевич, В.А.Русанов, И.Ф.Дубровинский, А.Я. и Л.П.Никитины. В 1897 году к ним присоединились О.А.Квиткин, К.М.Остров, А.В.Ильинский, а также А.И.Смирнов, М.С.Перес и другие. Первоначально собрания молодежи представляли собой дискуссионный клуб, крайне неоднородный по своему составу. Кроме учащихся собрания кружка посещали либерально настроенные местные интеллигенты, отдававшие дань моде на марксизм. «Тогда нередки были небольшие вечеринки, - вспоминал Б.Перес, - где собирались все поднадзорные, кроме того, кое-кто из местных - чаще всего молодежь, но иногда и либеральничающие «почтенные» люди, вроде редактора «Орловского вестника» Аристова, и тому подобные».

Борис Перес так характеризует обстановку, царящую на этих вечеринках: « Вечеринки эти всегда включали в свой порядок дня какой-нибудь доклад по экономическим вопросам, затем немного пива, пения и немного разговоров - общих и группами». Таким образом, собрания носили открытый характер.

Но скоро кружковцев перестали удовлетворять рефераты. В 1895 году они попытались пропагандировать марксизм среди рабочих завода Мещерина и организовать профсоюз типографских рабочих. В 1895 году Орловское губернское жандармское управление тринадцать раз регистрировало встречи членов кружка с рабочими.

В начале 1898 года молодые марксисты пытались встать во главе рабочего движения на Брянском рельсопрокатном заводе. Гектографическим способом была размножена листовка «К рабочим Брянского завода». Для подготовки к стачке в Брянск выезжали В.К.Родзевич-Белевич, В.А.Русанов, К.А.Турбина, О.А.Квиткин. После июньского бунта в Бежице О.А.Квиткин и В.К.Родзевич-Белевич трижды ездили в это село. Была написана и гектографическим способом размножена новая листовка, разбросанная по территории завода в ночь на 1 сентября 1898 года. 3 сентября остановился механический цех, 4 сентября забастовка охватила весь завод. Она продолжалась до 11 сентября 1898 года. Ее итогом стал арест полицией 220 рабочих. Одновременно жандармы арестовали членов кружка учащейся молодежи. Им было предъявлено обвинение в подстрекательстве рабочих к забастовке. После рассмотрения дела в суде в 1901 году участники кружка были высланы в Вологодскую губернию. В этом случае классическая жандармская «ликвидация» не дала ожидаемого результата. Революционная пропаганда марксизма не исчезла полностью, а приостановилась на время. Ее инициатива перешла в руки примыкавших к молодежи «легальных» марксистов. Не удалось полиции обезвредить арестованных участников кружка: отбыв срок ссылки, они постепенно возвращались в Орел или продолжили работу в Москве и других городах. И.Ф.Дубровинский, В.К.Родзевич-Белевич, А.В.Ильинский, большевиками. М.С.Перес стал меньшевиком, его брат, Б.С.Перес участвовал в революционном движении до 1910 года, а позже занялся педагогической деятельностью. Только В.А.Русанов после ареста 1898 года отошел от революционной работы и стал исследователем Арктики. Надо отметить, что не только кружок учащейся молодежи дал РСДРП плеяду замечательных деятелей: независимо от кружка в это время начинают работать Е.А.Преображенский, П.К.Штернберг, И.Н.Егоров. Таким образом, перед нами две организации, сосуществовавшие рядом в одно и тоже время. Одна была с легкостью ликвидирована полицией, несмотря на то, что была профессионально конспиративной. Другая организация - выросший из открытых собраний кружок со слабо поставленной конспирацией - не только сумела заявить о себе, но и дала Орловской губернии группу формирующихся профессиональных революционеров.

Причины такого расхождения нужно искать в социально-психологических установках, по которым революционеры действовали в обоих случаях. Марк Натансон создавал свою группу из бывших ссыльных и поднадзорных народников, которые не были к тому же местными жителями. Эти революционеры были чужды местной жизни, они не стремились заводить новые знакомства в городе, а ориентировались на восстановление связей с такими же группами в других городах. Народоправцы жили своим тесным кружком, как жили классические ссыльные революционеры на Севере и в Восточной Сибири, не замечая, что стали замкнутой кастой. Соответственно, та молодежь, которая добивалась все-таки чести быть принятой в подобное сообщество, прежде всего воспринимала кастовую психологию.

Подобный стереотип «осажденной крепости» оказался на руку Московскому охранному отделению, которое нанесло ряд серьезных ударов по революционному движению. Вслед за делом «Народного права» последовали раскрытия кружка студента Распутина, типографии «Группы народовольцев», «Рабочей партии политического освобождения России». Успешное завершение следствия по перечисленным делам дали в руки генерала Н.С.Бердяева и его ученика полковника С.В.Зубатова политический приоритет и реальную власть в сфере политического сыска. Замыкаясь в узкие рамки своего кружка, народники облегчили жандармам задачу ликвидации революционной организации. Кружок учащейся молодежи, в противовес организации Натансона, был создан самими молодыми людьми, не зараженными духом коллективного превосходства. Они пытались поставить свою деятельность широко, устраивали дискуссии, приглашали посторонних. В своей конспиративной работе В.Русанов, В.Родзевич-Белевич, И.Дубровинский, О. Квиткин ориентировались на местные задачи, вытекающие из местных нужд. Именно на основе таких организаций как кружок учащейся молодежи, создавались РСДРП и ПСР, и когда историки характеризуют их как массовые революционные партии, нельзя сбрасывать со счетов этот момент. Социал-демократическая и социал-революционная партии не были бы созданы, если бы не было найдено равновесие между программами теоретиков революционного движения и потребностями местной жизни. Это придавало РСДРП и ПСР дополнительную «непотопляемость». Таким образом, на рубеже XIX и XX веков тактика революционного движения претерпела радикальную трансформацию. От замкнутых заговорщицких организаций типа партии «Народного права» революционеры перешли к строительству массовых, революционных партий. Большую роль сыграло в этом начало нового, так называемого «искровского» этапа в революционном движении царской России.

Влияние газеты «Искра» на политическую мобилизацию орловской интеллигенции.

В декабре 1900 года был подготовлен к изданию первый номер газеты «Искра». Согласно плану В.И.Ленина, одновременно с газетой создается подпольная организация по ее распространению. Она должна была стать ядром новой строящейся партии - РСДРП. Все образованные слои общества заинтересовались новой газетой. В столицах и провинции «Искру» выписывали и распространяли не только революционеры социал-демократы и « сознательные» рабочие, но и народническая и либеральная интеллигенция. В Орел «Искра» поступала по следующим адресам: Мценск, Ю.Тарасевичу; Орел, Введенская, собственный дом, А.Н.Рейнгардту; Орел, против кадетского корпуса, Л.И.Лидванской для С.Богословского; Орел, Садовая, доктору И. Н. Севастьянову. Кроме того, в журнале переписки Н.К.Крупской имеются записи: «Орел, на адрес Консультанта, «Птицам» и «На адрес губернской земской управы». При этом адрес А. Н. Рейнгардта был дан искровской организации как явка, адрес Ю.Тарасевича - только для изданий, И.Н.Севастьянова - для изданий и писем, Л.И.Лидванской - только для писем. Это создает впечатление серьезных связей в обществе, наличия в Орле хорошо организованной группы, связанной с ленинской «Искрой». Возникает вопрос, насколько сознательно сотрудничали указанные лица с редакцией подпольного издания?

А.Н.Рейнгардт и С.Д.Богословский активно сотрудничали с искровской организацией, продолжив, таким образом, дело распространения в Орловской губернии революционных идей, прерванное разгромом кружка учащейся молодежи. Но сами А.Н.Рейнгардт и С.Н.Богословский не были социал-демократами, а принадлежали к народнической интеллигенции.

Кроме вышеназванных, «Искрой» интересовались и активно сотрудничали с ее редакцией В.А.Оболенский, Н.С.Каринский, Е.Н.Колышкевич. В своих воспоминаниях В. А.Оболенский объясняет причины пребывания среди социал-демократов следующим образом: «В те времена я был глубоко убежден, что борьбу с самодержавием бесполезно вести исключительно легальными путями, а что нужно содействовать революции, подготовлять ее Между тем, революционное движение в России разрасталось, и я понимал, что вложиться в него смогу, лишь примкнув к одной из двух революционных партий. Я выбрал социал-демократов и стал членом тайного Орловского комитета партии». Впоследствии В.А.Оболенский стал членом Союза освобождения, членом ЦК кадетской партии, депутатом Государственной Думы, а в годы первой мировой войны вошел в масонскую организацию Великий Восток народов России, что описано в его воспоминаниях. Его пребывание в марксистской среде служит примером того, что, проводя реакционную политику по подавлению всякого инакомыслия, самодержавие само толкало демократическую интеллигенцию в объятия революционеров.

Н. С.Каринский активно работал в социал-демократическом комитете вместе с Оболенским. На его квартире Б.Перес готовил основу для мимеографа, с которой делали потом отпечатки листовок. Служила квартира Каринского и местом собраний. Однако, впоследствии Н.С.Каринский сделался видным деятелем кадетской партии и депутатом Государственной Думы от Харькова. В 1917 году Н.С.Каринский стал революционным прокурором Петроградской судебной палаты. В июле 1917 года он арестовал Л.Д.Троцкого и Ф.Ф.Раскольникова и подписал знаменитый ордер на арест В.И.Ленина.В своих воспоминаниях В.А.Оболенский утверждает, что его правой рукой в комитете был земский статистик Е.Н.Колышкевич. Оболенский характеризует его так: «Увлекшись марксизмом, он смотрел на мир через марксистскую призму, и казалось, для него ничего, кроме марксистской идеологии, не существует». Но, с течением времени, из идейного социал-демократа этот человек превратился в анархиста, потом в мистика, женился на саратовской помещице, а незадолго до октября 1917 года явился к В. А.Оболенскому в ЦК КДП и предложил свои услуги в качестве антибольшевистского агитатора. Данные примеры в полной мере иллюстрируют ситуацию начала ХХ века, когда представители либеральной интеллигенции проявляли огромный интерес к публикациям «Искры» на актуальные общеполитические темы. То есть газета « Искра» инициировала процесс политической мобилизации провинциальной интеллигенции под революционными лозунгами. Это было характерно не только для города Орла и Орловской губернии. Анализируя общероссийскую ситуацию, Л.Д.Троцкий писал в своей статье «Ленин и старая «Искра»«, что значительные группы интеллигенции проходили через искровские организации, не имея строгой социал-демократической партийной принадлежности. Эти сочувствующие быстро эволюционировали из искровцев в освобожденцев и далее - в кадетов. «Искра» имела успех не только как марксистский орган строящейся пролетарской партии, но и «как боевая крайне левая политическая газета, которая не лезет за словом в карман». В закрытом русском обществе начала XX века эта газета была просто обречена на успех.

Эволюция политических взглядов и убеждений, как отдельных людей, так и социальных групп, является нормальным политическим явлением для любого общества. Но в трансформационную эпоху подобный политический дрейф приобретает большие масштабы, о чем свидетельствуют воспоминания современников царствования Николая II.

Институализация групп РСДРП и ПС-Р на территории Орловской губернии.

Созданный после разгрома кружка учащейся молодежи и сотрудничавший с редакцией «Искры» социал-демократический комитет унаследовал в своей работе тактику предшественников. Эта тактика в воспоминаниях В.А.Оболенского обрисована следующим образом: «Орел был город мало-промышленный, и потому вести в нем массовую с.-д. пропаганду не было смысла. Поэтому через наш комитет велась пропаганда, главным образом, на брянских заводах, куда от нас ездили студенты, переодетые рабочими (среди них упомяну П. С.Бобровского, впоследствии - министра крымского временного правительства, с которым я до сей поры поддерживаю дружеские отношения). Комитет наш просуществовал около года, и скоро мы все потянули в разные стороны. Из нашей деятельности мне вспоминается теперь несколько эпизодов. Орел, в котором не велась пропаганда, был именно поэтому удобным местом для организации таких партийных учреждений, как склад литературы и типографии. Этими делами мы и занялись. Большой запас литературы был прислан из-за границы на мое имя в мягком кресле, в подушках которого, под толстым слоем волоса было напихано очень много брошюр и листовок. Склад наш существовал благополучно и распространял литературу между пропагандистами. С типографией дело вышло менее удачно. Нам прислали никуда не годный испортившийся шрифт».

Из приведенного отрывка воспоминаний явствует, что город Орел не был приспособлен к революционной работе, так как рабочий класс был не многочисленен. Но положение крупного железнодорожного узла могло превратить этот город в перевалочную базу нелегальной литературы и центр технической работы РСДРП. Это не было осуществлено только потому, что молодым революционерам не хватало опыта и организационного руководства.

Кроме В.А.Оболенского, Н.С.Каринского, А.Н.Рейнгардта, Е. Н. Колышкевича, в комитет входили молодые люди - гимназисты, П.С.Бобровский С.А.Светлогорский, исключенные студенты Б.С.Перес, В.С.Шмидт, М. Д. Синайский. Они ездили из Орла в Брянск чтобы распространять там нелегальную литературу, и нашли выход после неудачи с типографией: они стали выпускать листовки мимеографическим способом.

Основу на восковой бумаге для мимеографа печатал Борис Перес на принадлежавшей Н.С.Каринскому пишущей машинке. Это было удобно по конспиративным причинам, так как Перес был служащим Н.С.Каринского.

Сослуживцам он говорил, что берет дополнительную работу. По мере углубления революционной деятельности усиливались разногласия между двумя группировками в комитете. Скоро В.А.Оболенский вышел из комитета, мотивировав это идейными расхождениями с социал-демократами. Поводом для ухода А.Н.Рейнгардта и Н.С.Каринского из социал-демократической организации послужил арест П.С.Бобровского 18 апреля 1903 года. Благодаря работе орловских социал-демократов в Брянске постепенно возникали марксистские рабочие кружки. Один из брянских рабочих-революционеров писал о возникновении кружков на Брянском рельсопрокатном заводе: «К этому времени уже нарождается РСДРП, которая повела среди рабочих более усиленную работу. В начале 1902 года начинают создаваться цеховые ячейки. Представителем нашей ячейки был С.Ф.Апокин, который заявил, что намерен организовать новую ячейку, и нам посоветовал последовать его примеру, указав, что за литературой можно обращаться к А.В.Ананьеву, а за помощью, если его не будет, к Д.Ю.Глухову».

Но, как бы то не было, рабочая социал-демократическая организация была создана и распространяла среди рабочих нелегальную литературу. Тем не менее, марксистов скоро потеснили народники. Автор первых четырех глав «Очерков истории Брянской организации КПСС» И.Е.Яненко считает, что этому способствовали многочисленные аресты большевиков, которые ослабили социал-демократическую организацию. В силу этого Бежицкий комитет РСДРП перешел в Партию социалистов-революционеров.

Однако, остается совершенно непонятным, почему жандармское управление действовало столь избирательно и не арестовывало эсеров вместе с социал-демократами? Проблема перехода бежицких рабочих из одной революционной партии в другую гораздо сложнее. Не последнюю роль сыграли здесь организационные недостатки социал-демократического комитета в Орловской губернии: перевозить нелегальную литературу из Орла в Брянск становилось все труднее и опаснее. Возможность ареста курьера из Орла рождала у брянских рабочих неуверенность в силе РСДРП. Это предопределило разрыв брянских рабочих с марксистами. Как написал в своих воспоминаниях А.Г.Волосатов: «С партией большевиков мы как-то не ладили в первое время, а впоследствии совсем разошлись». И далее он вспоминает, как по предложению одного из нелегальных работников, «Федора», с которым А.Г.Волосатов работал, но фамилии не знал, Бежицкая организация РСДРП изменила свою ориентацию и присоединилась к социалистам революционерам.

Возглавил новую организацию эсер Гончаров. Она стала называться Бежицкий рабочий союз Партии социалистов-революционеров. Бежицкий союз относился к Северо-Западной областной организации ПСР и имел сильные связи со Смоленском, Витебском и Рославлем. Этот Союз был самой сильной рабочей организацией в Северо-Западной области.

Чтобы спасти свою организацию от полного развала, социал-демократы Орла и Брянска создали объединенный Орловско-Брянский комитет. 21 декабря 1903 года по городу Брянску было разбросано 103 экземпляра листовки от имени Орловско-Брянского комитета РСДРП под лозунгом «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!» и подписью «Орловский (бывший Брянский) комитет». С февраля 1904 года все листовки выходят за подписью Орловско-Брянского комитета РСДРП. В единой организации Орел представлял революционную интеллигенцию, Брянск - рабочее движение. Стержнем, скрепляющим организацию, была нелегальная литература, получаемая по транспорту «Искры» и от ЦК РСДРП. То есть, социал-демократы так и не изменили тактику, описанную Оболенским: имея организацию в Орле, они поддерживали революционные кружки в Брянском уезде, и поэтому находились в заведомо проигрышном положении по сравнению с эсерами.

Социалисты-революционеры имели сильную организацию на брянских заводах, в которой революционные рабочие могли общаться со своими руководителями непосредственно. Бежицкий рабочий союз ПСР имел даже собственную типографию, помещавшуюся в доме рабочего А.П.Богатырева. 13 сентября 1903 года в Брянске были разбросаны листовки «К рабочим брянских и мальцевских заводов» от имени Партии социалистов-революционеров. На следующий день рабочие-революционеры предприняли попытку раздавать листовки крестьянам, приехавшим на ярмарку. Трое распространителей - рабочие В.М.Кулешов, И.А.Шведов и А.Ф.Тимофеев - были задержаны самими крестьянами.

В самом Орле социалисты-революционеры имели малочисленную, но влиятельную среди интеллигенции группу. Эта группа была организована в 1902 году, после поездки в Орел лидера социалистов-революционеров Г. А. Гершуни. Орловская группа относилась к Центральной областной организации ПСР, но имела связи и с Брянском. Например, в 1904 году Департаменту полиции стало известно о существовании двух независимых комитетов ПСР в Орле и Брянске, связь между которыми осуществляла Л.Е.Красновская. Жандармам стало известно также, что в Орле комитет возглавляет человек по кличке «Генерал», а в Брянске работу ведет «Филин».

Возглавлял Орловскую группу ПСР заведующий сельскохозяйственным отделом губернской земской управы И.А.Цодиков. Его несколько раз арестовывали, освобождали под крупный денежный залог, он жил под надзором полиции. И. А.Цодиков имел связи с революционерами в Москве, Туле и Курске, а в сентябре 1904 года выезжал в Румынию под предлогом закупки сельскохозяйственных орудий для земства. Кроме него и Л.Е.Красновской в группу входили А.Н.Рейнгардт, С.Д.Богословский, Н.С.Чистяков, Е.Д.Вагнер.

Если сельскохозяйственный отдел земской управы стал прибежищем эсеров, то в земском статистическом бюро работали в основном социал-демократы - О.А.Квиткин, В.С.Шмидт, С.А.Светлогорский. Таким образом, в начале ХХ века в Орловской губернии быстро и динамично формировались две независимые друг от друга революционные организации.

Исследуемый социум Орловской губернии в конце XIX -начале XX веков представлял собой типичную для Европейской России противоречивую общественную систему. Эти противоречия были последствием проводившейся в стране модернизации хозяйства. Основное противоречие состояло в дисбалансе развития российского общества: производительные силы модернизировались и трансформировались при одновременной консервации политических процессов.

В экономике губернии активно развивается капиталистический уклад. Возникшие в пореформенное время крупные промышленные предприятия Брянского уезда преобразуются в комбинаты, контролирующие весь производственный цикл от добычи сырья до реализации конечной продукции. Они активно участвовали в монополистических объединениях и были связаны с крупными российскими финансово-промышленными группами. Их деятельность выходит на всероссийский уровень.

Орел, Брянск и Елец стали крупными железнодорожными узлами, связанными с Москвой, Курском, Киевом, Ригой. Начинается превращение этих городов в субрегиональные центры и процесс выделения в Орловской губернии трех хозяйственных регионов.

В сельском же хозяйстве Орловской губернии сохранялась отсталая техника и полукрепостнические отношения. Крестьянские массы жили патриархальной жизнью, так как развитие хозяйства сдерживалось малоземелием и общинными отношениями, которые не давали крестьянскому хозяйству упасть, но мешали и подняться. Крупные помещичьи хозяйства, хотя и приобретали вид крупного товарного хозяйства, продолжали пользоваться полукрепостническими методами эксплуатации крестьян.

Принятая в Российской империи сословная структура уже не отражала реального общественного деления. Свою сословную идентичность сохраняли дворяне и крестьяне, которые вместе со священнослужителями и купцами представляли собой традиционный общественный и хозяйственный уклад. Поэтому традиционное купечество, жившее в небольших уездных городах, было в подчиненном положении по отношению к помещикам. Оно выступало против новых веяний, реформ, развития образования, но ревниво относилось к состоянию церквей и монастырей, которые по прежнему выступали для них в качестве престижных объектов приложения сил.

В быстро развивающихся новых промышленных центрах - Брянске, и Ельце - формировались новые классы - буржуазии и наемных рабочих. Однако промышленная буржуазия Орловской губернии оставалась классом слабым и малочисленным. Крупные предприятия губернии находились либо в государственной собственности, как Брянский арсенал или железные дороги, либо в собственности акционерных обществ, хозяева которых предпочитали жить за пределами губернии - в Москве, Петербурге или за границей. Оставшиеся владельцы средних и мелких предприятий были слишком зависимы от местной администрации, чтобы заявлять самостоятельную позицию по общественным вопросам.

В рассматриваемое время пролетариат губернии также был слабым, как в силу многочисленности, так и в силу неоднородности. Выделялись различные категории рабочих, одна часть которых находилась на положении люмпенов, не имевших своего угла и живущих в казармах, другая - находилась, фактически, на положении мелких земельных собственников. Рабочие Брянского арсенала, Мальцевских стекольных фабрик и других предприятий, возникших до отмены крепостного права, приближались к типу старого мастерового посессионных уральских заводов, привыкшего к патернализму. Эта же черта была свойственна многим рабочим Брянского рельсопрокатного завода, остававшимся по сословному положению и быту крестьянами с домом и участками огородов. Это ограничивало их мобильность на рынке труда. Но формировались и другие категории рабочих, имеющих высокую квалификацию но не привязанных к собственному хозяйству. Это железнодорожные рабочие, рабочие средних промышленных предприятий. Классовое сознание рабочих орловской губернии было неразвитым, а протестные действия - зачастую спонтанными.

Индустриализация накладывалась на традиционный уклад аграрного сектора, модернизация переплеталась с многочисленными пережитками. Одновременно приходили в упадок традиционные отрасли производства. Следствиями усиливающейся модернизации являются обострение общественных конфликтов и усиление политизации общественной жизни страны.

Функционирование капиталистического уклада невозможно без формирования общественной жизни, свободы слова, прав личности. Отмечаемый современниками общественный подъем 90-х годов XIX века выразился в формировании широкого общественного мнения, развитии столичной и провинциальной прессы, оживлении работы самодеятельных обществ и организаций. В обществе широко распространились дискуссии, дома общественных деятелей превращались в неформальные клубы. Однако, положение, сложившееся в общественной жизни Российской империи в рассматриваемый период, нельзя назвать удовлетворительным. Самодержавная бюрократия не хотела терять монополию на управление страной и ожесточенно боролась с демократической тенденцией общественного развития, персонифицировавшейся в либеральных деятелях из органов местного самоуправления. Местное самоуправление в рассматриваемую эпоху было слабым, и представлено земствами и городскими учреждениями.

Земские деятели относились к благополучным группам населения - крупным помещикам, капиталистам, а также «цензовой» интеллигенции, имевшей хорошее образование и престижную профессию. Они быстрее приспособились к новым условиям и выступали за более смелое (либералы) или более осторожное (просвещенные консерваторы) продолжение модернизации. Этим и объясняется позиция Орловского земства в отношениях с царской властью и местной администрации. Современники склонны были оценивать Орловское земство как уникальное явление в российской общественной жизни конца XIX - начала XX века. Уникальность земства проявлялось в том, что оно состояло из представителей зажиточных помещиков и при этом стояло в оппозиции к политическому курсу правительства. Одновременно с введением «Положения о земских учреждениях» 1890 года в земстве проходило «смена поколений» общественных деятелей. Руководство переходило в руки молодых и более оппозиционных земцев. Таким образом, все попытки самодержавной бюрократии обезвредить земство с помощью нового земского «Положения» оказались тщетными. Земство юридически и экономически не зависело от администрации и представляло собой зародыш парламентаризма.

В описываемое время в Орловском земстве возникает также новое общественное явление: работники по найму - врачи, учителя, ветеринары, статистики - сплачиваются в так называемый «третий элемент», демократическую интеллигенцию. Земство, таким образом, представляло собой симбиоз двух общественных сил - умеренной оппозиционности крупных помещиков и радикального демократизма земской интеллигенции. Обе силы действовали консолидированно, защищая своих деятелей от нападок и ограничительных мер самодержавия, что доказывает случай Д.Н.Разуваева. Это не исключало серьезных противоречий между этими силами, а, значит, и определенных трений и недоразумений.

В отличие от земства, городское самоуправление было настроено более консервативно. Его возглавляли представители русской буржуазии, которые привыкли к патерналистской политике царского правительства, и предпочитали не становиться в оппозицию режиму. У них были другие, чем у земцев, социокультурные стереотипы поведения. На свою общественную деятельность они смотрели как на источник привилегий и незаконных способов обогащения.

В конце XIX века в провинциальном обществе происходили интенсивная политическая радикализация и быстрое распространение революционных идей. При этом просматривается определенная корреляция между усилением революционного радикализма и усилением административного нажима на земских деятелей: сокращая нишу легальной оппозиции, власти сами расширяли базу для революционеров. Провинциальное общество, до этого индифферентное к революционным идеям, начинает активно интересоваться ими. Если в конце XIX века революционеры не встречали понимания в провинции и, в свою очередь, замыкались в узкие кастовые группы, то в начале XX века в провинциальных городах создаются кружки революционно настроенных молодых людей, которые пытались приспособить революционные идеи к местным условиям и потребностям жизни. На настроения орловского провинциального общества воздействовала ленинская «Искра», которая имела в Орле успех не только организационный - как орган строящейся социал-демократической партии, но и общественно-политический - как публицистическая газета, жестко критикующая окружающую действительность.

В революционной тактике местных социал-демократов, которая за десять лет революционной работы не претерпела существенных изменений, отразился процесс начала формирования субрегиональных центров в Орловской губернии. В конце XIX века Орел превратился в крупный транспортный и информационный узел. Все это создавало благоприятные факторы для распространения революционных идей и возникновения революционных групп и кружков. Но в промышленном развитии Орел уступал Брянску, его рабочий класс был относительно малочисленным. Складывалось парадоксальное положение, когда местные революционеры должны были проводить революционную работу в соседнем городе - менее развитом культурно, зато населенном рабочими Брянске.

Все последующее время происходил процесс постепенного перемещения революционной деятельности из Орла в Брянск и Елец. Первыми это сделали социалисты-революционеры, создавшие мощную организацию в Бежице, а в последствии, не менее сильный комитет в Ельце. Отрицательной стороной такого решения было разделение орловских социалистов-революционеров на отдельные, изолированные друг от друга по конспиративным соображениям организации. К началу первой русской революции политические организации социал-демократов и социалистов-революционеров на Орловщине сформировались окончательно и стали конкурировать друг с другом.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что на территории обширной Орловской губернии общественно-политическая ситуация действительно имела особенности своего развития, которые определялись хозяйственным положением местности и социальным составом населения.

 

Автор: Гуларян А.Б.