07.02.2012 5261

Особенности политического сознания сотрудников правоохранительных органов

 

Системная методология, применяемая в современных социально-политических и социологических исследованиях, предполагает рассмотрение общества как сложной совокупности взаимодействующих элементов, составляющих его структуру. Помимо многоуровневой структуры социальных институтов и организаций, в социальную систему включены социальные общности, которые выступают в качестве её фундаментального элемента. Ключевое положение общностей в социальной структуре обусловлено тем, что именно общность в процессе антропосоциогенеза выступала и в настоящее время продолжает выступать в качестве источника социальных отношений, часть из которых, в процессе их воспроизводства и закрепления, трансформируются в различные социальные институты. Социальные организации также выступают производной от социальных общностей, отличаясь от них такими критериями, как высокая степень формализации отношений и определенность целей функционирования. Возрастание роли социальных институтов и организаций в процессе развития современного социума в ряде случаев отодвигает на второй план проблему первичности общностей, но в ситуациях, когда их функционирование перестает удовлетворять важнейшие индивидуальные или социальные потребности, они неизбежно черпают недостающий ресурс именно в социальных общностях. Так происходит и в современном российском обществе, где актуализируется проблема оптимизации функционирования социальных институтов посредством поиска их ресурсов во внутригрупповом и межгрупповом взаимодействии.

Среди различных видов общностей, особенно в условиях развития индустриального общества, особое место занимают социально-профессиональные.

Именно они, в конечном счете, выступили в качестве основы формирования классов, которые на протяжении значительного периода истории человечества определяли направленность и темпы развития цивилизации. Разрешение значительной части классовых противоречий в настоящее время не снизило значения социально-профессиональных групп в жизни общества, которое теперь проявляется через корпоративизм, ставший мощным фактором современного социального развития. Социально-профессиональные группы не только выступают в качестве производителей материальных и духовных благ, они являются коллективными носителями социальных потребностей, генерируют различные, в том числе - политические интересы и ценности. Именно поэтому характер и уровень их политического сознания всегда во многом определял особенности социально-политического развития конкретного общества. Все сказанное в полной мере относится к сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации как к социально-профессиональной группе, численный состав которой в современном российском обществе является весьма значительным.

Учитывая общую численность населения России (около 145 млн. человек), численность взрослого населения (около 110 млн. человек), естественную убыль населения, существенно опережающую его прирост, значительность доли лиц пожилого возраста, по естественным причинам все более выходящим за орбиту политической жизни в стране, а также невысокий уровень политического участия, продемонстрированный населением на парламентских выборах 2004г. (56% лиц, имеющих право на участие в выборах), политический потенциал социально-профессиональной группы сотрудников органов внутренних дел необходимо признать объективно существенным. Этот потенциал имеет возможность реализоваться не только в форме простейшего политического участия - электорального. Значительный политический потенциал социально-профессиональной группы сотрудников органов внутренних дел может реализоваться и помимо прямого политического участия, путем воздействия на общественное сознание в процессе осуществления профессиональной деятельности, как это было показано в предыдущей части исследования. Указанные обстоятельства, таким образом, предопределяют актуальную управленческую необходимость научного анализа основных тенденций развития политического сознания сотрудников органов внутренних дел в совокупности его массовых и индивидуальных форм.

Личный состав органов внутренних дел Российской Федерации, как социально-профессиональная общность, особое положение которой в социальной структуре современного российского общества обусловлено спецификой выполняемой управленческой деятельности, является органическим элементом современного российского социума, формирующимся и функционирующим согласованно с другими его элементами. Он представляет собой искусственно формируемую, отдельную, но принципиально неотделимую часть такой социальной общности как граждане России, а также часть более масштабной общности - россиян, которую можно представить не только как совокупность лиц, находящихся в правовой связи с современным российским государством, но и лиц, связанных общностью культуры. С точки зрения системного подхода именно в отношениях с последней общностью социально-профессиональная группа сотрудников органов внутренних дел демонстрирует гораздо большую степень подчинения, чем в отношениях с общностями, сформированными на конфессиональной или национальной основе. Такой подход дает возможность, наряду с особенным в политическом сознании сотрудников органов внутренних дел, выделить то общее, которое характерно для них как для россиян. Уяснение диалектики общего и особенного в массовых и индивидуальных формах политического сознания сотрудников органов внутренних дел способствует наиболее адекватному осмыслению предмета исследования.

Специфика анализа массовых процессов в политическом сознании заключается в том, что массовое сознание принципиально отличается от суммы индивидуальных сознаний, от общих черт множества личностных культур тем, что в его основе лежит общий (для группы) нравственный идеал, который является основой общей интерпретации явлений и общей социально значимой активности. Для анализа процессов, происходящих в массовом политическом сознании, существенное значение имеет операционализация самого понятия массового политического сознания. Оно понимается нами как совокупность общепризнанных политических идей, взглядов, установок по поводу политической власти и социального управления, которая возникает и развивается в процессе политизации общественной жизни, унификации ее норм и принципов на основе исторического, личного опыта, традиций культуры, морали, религиозных воззрений.

Методологически важным представляется тот факт, что массовые процессы в политическом сознании сотрудников органов внутренних дел развиваются в условиях так называемого «массового общества», что налагает на них существенный отпечаток. Ведущие теоретики «массового общества» (X. Ортега-и-Гасет, К. Мангейм) характеризовали его через сходство между собой большинства составляющих его индивидов, через отсутствие у них индивидуальности, глубоких и общезначимых социальных ценностей, склонность масс к идеологическому фанатизму; слабость и вторичность связей между индивидами при ослаблении роли родства; политическую апатию масс и их подверженность к манипулированию. Один из наиболее видных исследователей проблем массового сознания - С. Московичи подчеркивал, что в массовом обществе «люди, вырваны из своей общественной ткани и вовлечены эпизодическим трудом в круг потребления в соответствии с американской, в основном чуждой им моделью». Новейшие тенденции в массовой культуре в настоящее время сводятся к широкой экспансии визуальных форм и жанров культуры, эффекту срастания общественного сознания со средствами массовой коммуникации, кризису социально-культурной идентичности. Современные отечественные исследователи, обоснованно признавая тот факт, что российское общество обладает важнейшими чертами, характеризующими его как массовое, показывают, что способы политического участия задаются в нем неконсолидированным, релятивным, постоянно испытывающим дефицит интегративности субъектом. Этот слабо структурированный, постоянно мутирующий субъект заместил групповые приоритеты граждан разнообразными феноменами массовой культуры, предопределив преобладание ценностных ориентации человека над его рационально понятными коллективными интересами. Указанные особенности субъекта - носителя политических отношений в современном российском обществе связаны и с тем, что в настоящее время все большее признание получает концепция кризиса идеологии, восходящая к работам Д. Белла и А Тоффлера. Она особенно наглядно подтверждается отсутствием четких различий в идеологии действующих в России политических партий, а также отсутствием современной российской общенациональной политической идеологии.

Выявление общего в массовых процессах политического сознания сотрудников органов внутренних дел связано с анализом ряда социально-исторических условий, предопределивших развитие массовых процессов в политическом сознании россиян-современников. Исследования в области анализа особенностей российской политической культуры указывают, что она отличается крайней гетерогенностью, существованием субкультур с совершенно различными, если не диаметрально противоположными ценностными ориентациями, отношения между которыми складываются конфронтационно. На протяжении трех последних столетий наблюдается конфликт субкультур - западнической и почвеннической, радикальной и патриархально-консервативной, анархической и этатистской. Ретроспективный анализ особенностей развития политической культуры России убедительно показывает, что императивы массового политического сознания современного российского общества формировались задолго до формирования указанных противоречий. Они восходят к особенностям роли государства в жизни общества, вынужденного прибегать к масштабным коллективным усилиям для поддержания своей жизнедеятельности, специфике взаимодействия общины и государства в условиях режима «восточной деспотии», сакрализации государственной власти. Стереотипы массового политического сознания, сформированные еще в период расцвета Киевской Руси и развитые в условиях становления российского централизованного государства, в условиях неизменности принципов взаимодействия общественных и государственных институтов, транслировались новым поколениям через механизмы коллективного бессознательного, сущность которых наиболее детально была раскрыта в работах К.Г. Юнга.

К наиболее древним, но при этом устойчивым стереотипам массового политического сознания большинство исследователей относит подданичество, идеализацию верховного правителя, идеологию единства, восприятие политики как особой сферы деятельности. Наиболее яркая особенность массового политического сознания россиян, проявлявшаяся со всей очевидностью вплоть до последнего времени (реализованная, в частности, в событиях в Москве в октябре 1993г.) - сочетание смирения личности с её полным подчинением государству с допущением возможности наиболее архаичных форм произвола по отношению к нему. Она выступает предметом актуальной социально-философской рефлексии на протяжении двухсот лет.

Негативное значение стереотипов этатизма в процессе политической социализации современных россиян наиболее рельефно проявляется в данных социологических опросов: в настоящее время растет число желающих обменять свои свободы на гарантию снижения уровня преступности в стране. С 1998г. по 2000г. это число возросло почти в два раза, фиксируется увеличение числа тех респондентов, которые готовы расстаться со своей свободой даром. Полную демократию при слабых гарантиях личной безопасности выбрали всего 10% опрошенных, твердую власть при полных гарантиях личной безопасности выбрали 58,7% респондентов. Противоречие покорности и бунтарства определяется в настоящее время как двойственность российского политического сознания, которое характеризуется конфликтностью и агрессивностью реакции с одной стороны, и конформизмом - с другой. Нонконформистская составляющая массового политического сознания россиян, во многом унаследованная со времен средневековья, проявляется и в господствующих формах правового менталитета, который изначально отличался небрежным, отрицательным отношением к праву. Юридические ценности в российском обществе, как отмечается в современных исследованиях, не воспринимались и не воспринимаются до сих пор в качестве необходимых для его существования. Напротив, повсеместное нарушение правовых предписаний, скрытое, а порой откровенное попирание права, непонимание (и нежелание понять) фундаментальные ценности правового бытия - это проявление жестокого юридического нигилизма российского менталитета. Ряд социально-философских и социологических исследований показывает, что повсеместное существование и устойчивое воспроизводство неправовых практик социального взаимодействия также выступает важным условием развития массовых процессов в политическом сознании россиян. А.П. Прохоров отмечает, что в процессе эволюции российского общества выработалась особая технология достижения равновесия между непомерно высокими требованиями государственной системы к людям и организациям, с одной стороны, и нежеланием (да и невозможностью) людей выполнять все эти требования, с другой стороны. В. Лопухин также справедливо утверждает, что характер российского общества в отличие от западноевропейского определяется не столько соглашением подданных и государственной власти об обоюдном соблюдении законов, сколько молчаливым сговором о безнаказанности при их нарушении. Значимость таких архаичных элементов политической культуры, по-прежнему оказывающих существенное влияние на массовые процессы в политическом сознании, в наиболее концентрированном виде была представлена Н.О. Лосским, который отметил: «В области политической культуры императорская Россия создала ценности, которые приобретут всемирную известность тогда, когда их достаточно изучат и осознают, и, прежде всего при возрождении в процессе послереволюционного развития русского государства». Социально-политическая практика дореволюционной России как источник современных тенденций развития массовых процессов в политическом сознании существенно дополняется советской социально-политической практикой. Э. Баталов отмечает, что характерной чертой культуры политического сознания советских людей были индифферентное отношение к политике и низкий уровень ориентации на участие в политическом процессе. Зависимость советского человека от государства, партии и коллектива; страх перед властями, стоящими над законом; осознание неспособности существенно повлиять на ход политических событий - все это способствовало формированию такой черты советской политической культуры, как конформизм. Установка на конфликтное восприятие политического мира сделало советское политическое сознание негибким. Неразвитость индивидуалистической культуры, ориентация на коллективизм предопределили низкий уровень субъективной компетентности советского человека, с чем в немалой степени связана его политическая пассивность. В исследованиях Э. Баталова массовый советский человек представлен как политически безынициативный субъект, лишенный навыков к политической самоорганизации и самодеятельности.

Его поведение во многом построено по военному образцу, предполагающему строгое подчинение нижестоящего вышестоящему. Э Баталов при этом правомерно утверждает, что некоторые стереотипы сознания и поведения, присущие советскому человеку, начинают проявляться в массовом масштабе только теперь, когда открывается пространство для свободного самовыражения личности, а политическая борьба приобретает публичный характер. Таким образом, социально-исторические предпосылки оказывают в своем большинстве негативное, с точки зрения системы ценностей современной демократии, влияние на массовые политические процессы в политическом сознании россиян, в том числе - сотрудников органов внутренних дел.

Анализируя систему социально-экономических предпосылок развития массовых процессов в политическом сознании, Ж.Т. Тощенко отмечает, что общественное сознание не может не быть деформированным, когда современная Россия - это страна, в которой 75% населения обнищали или близки к обнищанию, где сирот больше, чем после второй мировой войны. Т.И. Заславская указывает, что формирование застойной бедности практически стало в России свершившимся фактом. В настоящее время идет закрепление благополучного положения одних и ухудшение и без того плохого положения других. В исследованиях Т.И. Заславской показано, что зона бедности охватила 40-50%) всего населения, усилились процессы люмпенизации и социального исключения слабых групп населения, резко расширилось социальное дно. В качестве главных факторов успеха чаще всего рассматриваются богатство и связи, усилилась роль таких прескриптивных демографических признаков, как пол, возраст, состояние здоровья, этническая принадлежность.

В таких социально-экономических условиях естественным представляется то, что отражение политических процессов сознанием, их оценка и выработка систематизированного представления о политической сфере жизнедеятельности общества теряют свою актуальность, уступая место иным аспектам сознания.

Центральное место в системе предпосылок формирования и развития массовых процессов в политическом сознании сотрудников органов внутренних дел занимают социально-психологические в силу того, что именно в них в наиболее общем виде позиционно оформляются социально-исторические, социально-экономические и другие группы предпосылок. Значимым условием развития массовых процессов в политическом сознании сотрудников органов внутренних дел является усиливающийся социально-психологический дискомфорт, в условиях которого живут и трудятся современные россияне, в том числе - сотрудники органов внутренних дел. Социологические исследования показывают, что страх перед ростом преступности испытывают 57% респондентов, страх падения личного уровня жизни - 47%, страх перед мафией - 33%. 30% граждан современной России считают свою безопасность никак не обеспеченной. Особый вид социально-психологического дискомфорта испытывают при этом сотрудники органов внутренних дел. Их профессиональная деятельность предполагает не только риск для жизни и здоровья, постоянство воздействия других стрессогенных факторов, но и более глубокое, чем у большинства населения, осознание крайне слабой эффективности аппарата социального управления в силу личного участия в его деятельности. Социально-психологический дискомфорт сотрудников органов внутренних дел также во многом определяется общественным мнением о деятельности представителей государственного аппарата и их роли в общественной жизни. В противовес понятию «мы», к понятию «они» (чужие, враги) 31% опрошенных россиян относит представителей власти. Другие исследования показывают, что в сознании россиян представители власти не менее опасны, чем преступники. Данные ВЦИОМ показывают, что 64% россиян убеждены, что должностное лицо, как правило, замешано в коррупции; уверенность респондентов в том, что коррупции подвержены те службы и организации, которые призваны следить за соблюдением законности, заметно укрепилась. Согласно данным Фонда «Общественное мнение» представители власти с точки зрения россиян - это реальная социальная группа, которой свойственны корпоративные интересы, противоречащие интересам народа, стиль жизни, подразумевающий безделье на работе, бесчисленное число льгот и т.д. Безусловно, такое мнение в полной мере распространяется и на сотрудников органов внутренних дел. Осознание такого отношения населения не может не способствовать усилению внутриличностных противоречий, дезориентирующих личность в системе социальных отношений. Указанные исторические, социально-экономические и психологические, а также другие предпосылки противоречивым образом фиксируются и интерпретируются, особым образом взаимодействуя с политическим сегментом общественного и индивидуального сознания.

Состояние массового сознания граждан России, отражаемое политическим сознанием сотрудников органов внутренних дел, в настоящее время оценивается большинством исследователей с негативных позиций. Ж.Т. Тощенко говорит о универсализации, диверсификации массового сознания, одновременной приверженности граждан взаимоисключающим социально-политическим установкам. Г.Г. Дилигенский наиболее актуальный характер придает проблеме когнитивного вакуума и крайнего дефицита социальной информации в процессе развития общественного сознания. Он полагает, что когнитивный вакуум имеет в условиях влияния архетипов и стереотипов «массового общества» определяющее значение для развития индивидуального политического сознания. Так происходит потому, что политика является специфической сферой социальных отношений, где прямая, непосредственная связь между индивидуальными и групповыми потребностями и способами их удовлетворения встречается крайне редко и в которой достижение субъектом целей зачастую противоречит нормам доминирующей в обществе морали, поэтому она наиболее сложно воспринимается индивидуальным сознанием. Н.А. Свиридов заостряет внимание на переориентации сознания с обще-социального уровня взаимодействия на групповой, предпочтение ограниченных и жестких социальных связей, что приводит к росту тоталитарных сект, а также распространению негативных форм социального корпоративизма. Последнее крайне опасно именно в такой социально-профессиональной группе, как сотрудники органов внутренних дел, однако количество фактов проявления негативных форм корпоративизма, получающих общественный резонанс, в последнее время становится все больше. Поэтому, например, закономерно, что исследования Е.И. Башкировой указывают на увеличение недоверия граждан важнейшим государственным, политическим и общественным институтам, на рост политической апатии, которая проявляется в том, что граждане все меньше готовы участвовать в политической деятельности, которая превратилась в элитное занятие. В.В. Петухов также обоснованно полагает, что подавляющее большинство россиян действует в соответствии с концепцией «рационального выбора»: политическая деятельность оказывается уделом профессионалов в лице «политического класса» и его непосредственного окружения, доля которых составляет лишь 1,5% самодеятельного населения страны. Указанные процессы в массовом политическом сознании формируют ряд негативных тенденций в индивидуальном политическом сознании граждан. О них можно судить по данным социологических исследований. Уже в первой половине 90-х гг. широкие слои населения не воспринимали себя в качестве субъектов политической жизни, с 1991г. по 1995г. число людей, которые совсем не интересовались политикой, возросло с 12,3% до 37,9%. Эта тенденция развиваться и в настоящее время. Число тех, кто считает, что эффективных способов влияния на власть в России не существует, за последние 10 лет увеличилось с 42% до 59,6%. По данным Е.И. Башкировой политические проблемы занимают важное место в жизни не более чем 38% респондентов. Лишь 0,7% опрошенных входят в политические партии и организации и только 0,3% ведут в них активную работу. Поэтому, Е.А. Ануфриев, с нашей точки зрения, обоснованно полагает, что «рядовой» человек в России из числа подлинных субъектов политики исключен, следствием чего стало постепенное исключение из политического лексикона понятия «народ», граждан-избирателей все чаще называют «электоратом». Г.Г. Дилигенский характеризует происходящее в индивидуальном политическом сознании современника как адаптационный индивидуализм, который связан с невозможностью защищать, изменять, улучшать свое положение посредством социального действия и ориентацией на поиск оптимальной ниши в системе статусов, поддерживаемой бюрократическим государством, или же разрывов, «пор» в этой системе. Кроме того, в ряде исследований фиксируется проблема симбиоза противоположных политических идей, взглядов, мнений в индивидуальном политическом сознании. В частности, по данным Л.А. Беляевой часть тех, кто высказывается за реформы, одновременно поддерживает плановое ведение хозяйства, а те, кто против реформ, выступает за рыночную экономику. Респонденты другого исследования на абстрактном уровне высказывают позитивное отношение к демократическим институтам (47% считают демократическую политическую систему подходящей для России, полностью отвергают демократические методы управления 28% россиян), однако при оценке конкретных процедур и правил демократии согласие с демократическими ценностями резко падает, при этом 15-20% опрошенных вообще не могут выразить свое отношение к демократическим институтам и процедурам. Таким образом, общее в массовом политическом сознании сотрудников органов внутренних дел в условиях массового общества состоит в его крайней противоречивости, зависимости от целого ряда негативных факторов, обусловивших процесс его маргинализации, а также в значительной утрате смысла анализа социально-политической ситуации.

Анализ особенного в массовом политическом сознании сотрудников органов внутренних дел и их личностном отражении был связан с рядом существенных трудностей. Во-первых, исследования подобного рода до сих пор не проводились, что обусловило поисковый характер методологической и методической базы исследования. Во-вторых, исследование столкнулось с определенной настороженностью его участников, которая была связана с необоснованным предположением о связи исследовательских задач с реализацией предвыборных технологий. В-третьих существенную проблему представляло собой отсутствие полноценной контрольной группы, так как близкую социально-профессиональную группу представляет собой личный состав других силовых структур, который не мог быть задействован в исследовании по объективным причинам. Поэтому пришлось прибегнуть к выделению внутри сотрудников органов внутренних дел, задействованных в исследовании, двух условных групп - руководителей, имеющих высшее образование и исполнителей, имеющих среднее образование. В данной статье были отражены только те результаты социологического исследования, которые имели отношение к теоретической, информационной и общей оценочной стороне политического сознания сотрудников органов внутренних дел. Само социологическое исследование было проведено по специальной программе, предусматривающей комплексный анализ результатов анкетирования, контрольное интервьюирование респондентов, участвующих в опросе, а также экспертный опрос руководителей и специалистов кадровых служб, задействованных в системе служебной подготовки сотрудников.

Обобщенный анализ теоретических представлений личного состава органов внутренних дел о политике основывался на данных, полученных при обработке ответов на вопросы о содержании понятия «политика»; о политических правах российских граждан; об обязанностях российских граждан; о содержании понятия «политическая власть»; о принципе разделения властей; о содержании понятия «гражданское общество»; о предпочтительных способах анализа политической информации; о наличии и направленности политических убеждений. Анализ ответов на открытый вопрос о политических правах граждан России, известных респондентам, показал существенную эклектичность теоретической части их политического сознания. Отразить реальные политические права граждан России в той или иной интерпретации и в полном объеме (право на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов; право собираться мирно, без оружия для проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование; право участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей) удалось 7,3% опрошенных, среди которых не оказалось лиц со средним образованием и исполнителей. При этом основной массив лиц со средним образованием (79%) и значительный массив лиц с незаконченным высшим образованием (43%) в структуру политических прав россиян включают личные, а также социально-экономические права и свободы. Наиболее часто как политическое право представлено личное право гражданина на свободу мысли и слова (38,2%) респондентов в указанном массиве), а также право на тайну переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений (12,3% респондентов в указанном массиве). Среди социально-экономических прав, ошибочно включаемых в структуру политических прав, наиболее часто называется право частной собственности (14,7% респондентов в указанном массиве). Общая структура ответов на данный вопрос показала, что из трех важнейших политических прав граждан России, выделяемых правоведами, два формулируют 54,6% опрошенных, одно - 28,7% опрошенных, при этом 9,4% опрошенных не сумели верно назвать ни одного политического права гражданина России или уклонились от ответа на этот вопрос. Важным представлялось сопоставление знания политических прав сотрудниками органов внутренних дел со знанием ими обязанностей гражданина России. Последних в действующей Конституции Российской Федерации закреплено незначительное число (обязанность соблюдения Конституции и законов Российской Федерации, обязанность платить законно установленные налоги и сборы, обязанность сохранять природу и окружающую среду, обязанность защищать Отечество). Анализ ответов на этот вопрос показал, что знание всех четырех основных обязанностей гражданина России высказывает 77,8% опрошенных, трех - 18,3% опрошенных, двух - 3% опрошенных, одного -0,9% опрошенных. Сопоставление знания политических прав и обязанностей граждан показало, что совпадение знания всех политических прав и гражданских обязанностей фиксируется в 5,2% случаев, совпадение знания половины политических прав и гражданских обязанностей встречается в 6,9% случаев. Совпадение незнания того и другого произошло в 3,2% случаев. Значительно число тех респондентов, которые называют два и более политических права, но при этом не могут назвать более одной гражданской обязанности (это, как правило, защита Отечества): их оказалось 39,9% опрошенных. Таким образом, с нашей точки зрения, существует значимый разрыв в представлениях опрошенных сотрудников органов внутренних дел о континууме политических прав и гражданских обязанностей гражданина. Материалы показывает, что сотрудники органов внутренних дел, имеющие среднее образование и занятые исполнительной деятельностью (а именно эта когорта в структуре органов внутренних дел наиболее массовая) существенно хуже, чем их руководители, представляют себе значение важнейших смысловых элементов современного политического знания. Менее половины контингента исполнителей, согласно данным, четко представляют себе ряд наиболее важных сторон демократического политического идеала.

При этом важно, что большая часть опрошенных, вне зависимости от принадлежности к той или иной образовательно-функциональной когорте, считают, что четко представляют себе содержание понятия «политика» (64%).

Значимым моментом анализа теоретической части политического сознания сотрудников органов внутренних дел стали данные о том, как респонденты ориентируются в наиболее общих системах политических ценностей.

В структуру закрытых вопросов преднамеренно не была включена демократическая ориентация в силу того, что она, по определению, стала бы доминирующей. Для её осознанного артикулирования был предоставлен открытый вопрос. Однако среди предпочтений демократическая ориентация встретилась у первой когорты в 32,3% случаев, у второй когорты - в 14,5% случаев. Кроме того, ряд респондентов из первой и второй когорты игнорировали соответствующий вопрос анкеты. Полученные данные позволяют говорить о том, что наряду с возможным желанием скрыть свои политические предпочтения, существенное число респондентов, в том числе имеющих высшее образование, не ориентируются в системе координат политического процесса. Контрольное выборочное интервью, проведенное с представителями тех же когорт респондентов по тем же вопросам, а также сопоставление полученных данных с данными о значении важнейших смысловых элементов современного политического знания, представленными выше, подтвердило это предположение. Еще одним подтверждением полученного вывода стали результаты перечисления респондентами известных им политических партий и общественных объединений политической направленности. Анализ ответов учитывал не только их количественные показатели, но и степень адекватности.

Там показывает, что 95% респондентов правильно называют одно политическое объединение, 70% опрошенных правильно называют четыре политических объединения. Однако правильность названия пяти политических объединений резко падает, семь политических объединений правильно называют лишь 3% респондентов. Более 30% респондентов неправильно именуют от двух до трех политических объединений, а 6% опрошенных включили в список два несуществующих политические объединения. Таким образом, основываясь на результатах опроса, можно утверждать, что теоретическая база политического сознания сотрудников органов внутренних дел как представителей и проводников государственной власти, во многом остается неадекватной той социально-политической ситуации, которая существует в современном российском обществе.

В контексте исследования массовых процессов в политическом сознании сотрудников органов внутренних дел и личностного уровня их отражения важным представлялось то, каким образом происходит поступление и усвоение политической информации. Для этого респондентам было предложено именовать источники получения политической информации в соответствии с их значимостью.

В качестве важнейшего источника политической информации для сотрудников органов внутренних дел выступает телевидение, которое объективно является посредником в транслировании образцов массовой политической культуры. При этом именно телевидение предлагает наиболее упрощенную модель анализа социально-политической ситуации, в которой приоритет отдается готовым матрицам социально-политических оценок. Пресса объективно разнообразнее, с различных политических позиций отражает политическую действительность, что расширяет возможность самостоятельного анализа событий и тенденций, но среди важнейших источников она представлена в гораздо меньшей степени. Распространенность использования гиперносителя политической информации - сети Интернет - в среде сотрудников крайне мала. Получение политической информации через систему служебной подготовки также оценивается минимально. Это позволяет сделать вывод о том, что социально-профессиональная группа сотрудников органов внутренних дел по способу получения политической информации не отличается от большинства неэлитных социальных групп современного российского общества, включенных в процесс упрощения восприятия и воспроизводства политического бытия. Этому процессу, в целом, способствуют противоречия, выявленные в способах анализа политической информации.

В когорте руководителей с высшим образованием предпочтение отдается профессиональному анализу политической информации, самостоятельный и смешанный анализ представлен приблизительно в равной степени. В когорте исполнителей со средним образованием предпочтение отдается самостоятельному анализу политической информации. Очевидно, в силу уровня образования, а также совокупного жизненного опыта, который у когорты руководителей, учитывая важнейшие факторы (возраст, развитие служебной карьеры и др.) в целом выше, последние понимают необходимость использования профессионального анализа социально-политической ситуации и его более высокий качественный уровень. Представители когорты исполнителей в существенной степени завышено оценивают возможности самостоятельного анализа социально-политической информации - его невозможно произвести качественно, основываясь практически только на телевизионной информации. Неадекватность такой самооценки наиболее рельефна на фоне более низкой теоретической подготовленности этой когорты и объясняется, с нашей точки зрения, именно массовыми тенденциями развития политической культуры, одной из которых является упрощение понимания социально-политической действительности.

Анализ степени селективности политической информации респондентами показал, что представители когорты руководителей, имеющих высшее образование, в большей степени отдают предпочтение мониторингу наиболее значимых внешне- и внутриполитических событий (64,5%), в то время как когорта исполнителей со средним образованием предпочитают анализ внутриполитических событий (59,4%). При этом позицию мониторинга всех внутри- и внешнеполитических событий выбирает незначительное, но примерно равное число респондентов (4% в когорте руководителей и 5,6% в когорте исполнителей). С нашей точки зрения, наиболее тревожный показатель состоит именно в том, что крайне малое количество лиц, декларирующих мониторинг за всеми внутри- и внешнеполитическими событиями. Это свидетельствует о своеобразном процессе сужения поля политического сознания до секторов непосредственных интересов личности в условиях, когда внутри- и внешнеполитические события все более тесно взаимоувязываются, развиваясь в контексте основных тенденций глобализации.

Сужение поля политического сознания проявляется не только в рамках выбора того или иного информационного потока. Значимым моментом в этом процессе, с нашей точки зрения, становится учет и анализ респондентами только тех политических явлений, которые актуализировались в течение самого последнего времени. В то же время, ранее произошедшие важнейшие политические события, во многом определившие тенденции развития всей социально-политической ситуации в стране, все более вытесняются на периферию политического сознания сотрудников органов внутренних дел. Эта тенденция была выявлена в процессе обработки ответов на вопрос о десяти наиболее важных политических событиях в России, начиная с 1991г. Вопрос был поставлен с учетом того, что средний возраст респондентов превышает 20 лет и важнейшие события реформирования России не могли не получить более-менее четкого отражения на уровне индивидуального политического сознания социально-зрелого человека.

По мере отдаления политического события оценка его важности снижается, что, на первый взгляд, кажется логичным. Вместе с тем, с нашей точки зрения, политическая значимость событий далеко не одинакова. В частности выборы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации по своему политическому значению не могут быть сопоставимы с распадом СССР. Но в массовом политическом сознании сотрудников органов внутренних дел наблюдается прямая зависимость значимости события от его актуальности, что еще раз свидетельствует о том, что в рамках анализа социально-политической действительности сотрудники органов внутренних дел как социально-профессиональная общность в своей массе демонстрирует экстенсивные тенденции, мало отличающие её от иных социально-профессиональных групп, воспроизводящих стереотипы массового политического сознания. Важно при этом, что 7% опрошенных уклонились от ответа, что, с нашей точки зрения, говорит о существенных трудностях в дифференциации политических реалий респондентами. Лишь в статистически незначительном количестве анкет в качестве важнейших событий называются принятие Конституции 1993г., попытка путча 1991г., события 1993г. в Москве, а также приватизация.

Выявление существующих тенденций оценочной стороны политического сознания сотрудников органов внутренних дел происходило с помощью ряда специализированных вопросов. В частности, было установлено отношение респондентов к актуальной для современного российского общества проблеме политического участия. При этом вопрос касался не только личного политического участия сотрудника, но и оценке политического участия своих коллег.

Данные говорят, прежде всего, о наличии определенного информационного вакуума в вопросе об участии коллег в политической жизни. Его наличие представляется важным в связи с ростом тенденции социального отчуждения человека от человека и человека от своей социально-профессиональной группы. Наличие этой тенденции было определено в 19в. К. Марксом, её развитие в целом не противоречит современным процессам формирования массового общества, в рамках которого унификация политического сознания достигается не через систему горизонтальных личных социальных связей, а через воздействие безличных вертикальных информационных технологий. Таким образом, сотрудники органов внутренних дел могут реально (учитывая при этом фактор лживости в ответах) не иметь представления об участии коллег в политической жизни. Такая тенденция, в целом, соответствует тому, что респонденты в 4% случаев затруднились определить степень своего личного политического участия. Указанные данные позволяют предположить, что степень социально-политической консолидации сотрудников органов внутренних дел как социально-профессиональной группы является невысокой, что соответствует состоянию социально-политической ситуации в стране в целом.

Оценка первичности материальных факторов участия в политике преобладает в обоих когортах респондентов, вместе с тем, руководители с высшим образованием в большей степени, чем исполнители говорят о преобладании духовных факторов участия в политике и больше затрудняются в выборе категоричного ответа. Поскольку исполнители в большей степени, чем руководители, являются носителями тенденций массового сознания, они склонны в большей степени рассматривать политику именно с утилитарных соображений.

Контингент исполнителей в большем числе случаев считает, что им присуща цельность политических убеждений, но в то же время среди этой когорты большее количество лиц декларирует неопределенность политических убеждений (32,9%). Руководители, наоборот, утверждают, что их политические убеждения противоречивы, но в данной когорте меньше тех, кто утверждает, что их убеждения являются определенными. Таким образом, в изученном контингенте исполнителей наблюдается противоречивое сочетание цельности и неопределенности политических убеждений. Это не противоречит общей тенденции развития массового политического сознания в современном российском обществе, в котором, как было показано выше, сочетается несочетаемое. Высшее образование (в ряде случаев - наличие двух высших образований) позволяет руководителям более адекватно осознавать противоречивую политическую реальность с помощью противоречивости политических убеждений. Исследование фиксирует наличие в социально-профессиональной общности сотрудников органов внутренних дел одной из наиболее распространенных тенденций развития массового политического сознания в социальных общностях, не относимых к элитам. Она характеризуется монистическим, при этом упрощенным взглядом на политическую жизнь общества и готовностью изменить свои политические убеждения в зависимости от социально-политической конъюнктуры. Ситуативность и противоречивость политических предпочтений контингента исполнителей подтверждается тем, что 86,7%респондентов, относящихся к этой условной социальной группе, декларируют готовность отстаивать свои политические убеждения только в зависимости от ситуации. При этом большинство руководителей (68,8% респондентов) предпочитают скрывать свои политические убеждения. Таким образом, противоречивость в политическом сознании более присуща не руководителям с высшим образованием а более массовому контингенту сотрудников органов внутренних дел - исполнителям. Следовательно, массовое политическое сознание сотрудников органов внутренних дел не выходит за рамки тех тенденций, которые существуют в массовом политическом сознании граждан России. Эта ситуация, с нашей точки зрения, предопределяет противоречивость современной политической жизни, так как институты современной демократии не развиваются спонтанно, а формируются в процессе социального взаимодействия, когда характер и уровень политического сознания его участников непосредственно определяет успешность социальных преобразований. Исследование личностного уровня отражения массовых политических процессов, произведенное с помощью анализа ответов на открытые вопросы, контрольных интервью участников опроса, а также экспертов показал, что личностное отношение к социально-политической проблематике существенно нивелировано, оригинальные и самостоятельные взгляды на политическое бытие выражает не более 4% от тех сотрудников, кто принял участие в исследовании, ярко выражается апатия к процессу политики, которая сочетается с негативизмом в её эмоциональных оценках.

Таким образом, исследование массовых процессов в политическом сознании сотрудников органов внутренних дел показало, что существует серьезное социально-политическое противоречие между потенциально значимым положением социально-профессиональной группы сотрудников органов внутренних дел в системе современных политических отношений с одной стороны, а также низким уровнем политической культуры представителей этой группы с другой стороны. В массовом политическом сознании сотрудников органов внутренних дел не удалось выделить особенных черт, отличающих его от массового политического сознания неэлитных слоев населения России, составляющих его большинство. Сотрудники правоохранительных органов, которые объективно могут и должны выступать проводником государственной политики укрепления основ правового государства и развития институтов гражданского общества не отличаются своим политическим сознанием от основных масс населения, во взаимодействии с которым государство, в том числе посредством сотрудников органов внутренних дел, пытается реализовать демократические идеалы, провозглашенные Конституцией Российской Федерации. Следовательно, это противоречие, до тех пор, пока оно не будет разрешено, будет существенным образом тормозить процесс дальнейших демократических преобразований в России.

 

Автор: Папура Т.А.